Маруха Мальо написала шумные мадридские ярмарки, мусор на окраинах, колосья как архитектуру, гигантские женские лица и фантастических обитателей космоса. Каждый поворот её живописи кажется началом новой карьеры, однако за ними стоит одна идея: мир можно собрать по законам, которые художница устанавливает сама. В 1920-е она гуляла по Мадриду с Лоркой и Дали, во время Гражданской войны бежала из Испании, четверть века жила в Южной Америке, а после возвращения долго оставалась фигурой из прошлого. Сегодня Мальо считают одной из главных художниц испанского авангарда.
Почему Ана Мария стала Марухой Мальо
Будущая художница родилась 5 января 1902 года в Вивейро, галисийском городе на берегу Кантабрийского моря. В документах она была Аной Марией Гомес Гонсалес. Отец, таможенный чиновник Хусто Гомес Мальо, часто переезжал по службе, поэтому детство прошло между Галисией и Авилесом в Астурии. Художественное имя Маруха Мальо она составила из домашней формы имени и отцовской фамилии по материнской линии.
В 1922 году семья перебралась в Мадрид, и Ана Мария вместе с братом Кристоно поступила в Королевскую академию изящных искусств Сан-Фернандо. Девушка в академии уже не была исключением, но профессиональный мир по-прежнему воспринимал художниц как второстепенных участниц. Мальо не собиралась просить для себя отдельного тихого угла. Она вошла в тот же круг, что Сальвадор Дали, Федерико Гарсиа Лорка, Луис Бунюэль, Конча Мендес и Рафаэль Альберти.
«Без шляп»: история, ставшая символом
С Мальо связывают один из самых известных эпизодов поколения 27. Она, Маргарита Мансо, Лорка и Дали сняли шляпы на площади Пуэрта-дель-Соль. Сегодня жест кажется безобидным, но в 1920-е приличная женщина из среднего класса должна была выходить на улицу с покрытой головой. По воспоминаниям Мальо, прохожие оскорбляли их и бросали камни. Из этой истории позднее выросло название Las Sinsombrero – «Без шляп», которым обозначают женщин поколения 27, долго остававшихся в тени мужчин.
Не каждый штрих легенды можно подтвердить независимым свидетельством, но сама Мальо подробно рассказывала об эпизоде, а её образ жизни полностью ему соответствовал. Она занималась спортом, ездила на велосипеде, появлялась в мужской одежде и осваивала городские пространства, которые считались неподходящими для женщины. Это было не дополнение к живописи: новая свободная горожанка стала одним из её сюжетов.
«Вербены»: праздник без безопасной дистанции
В 1928 году Хосе Ортега-и-Гассет организовал первую персональную выставку Мальо в помещениях Revista de Occidente. Работы произвели сильное впечатление. Серия «Вербены» показывала городские гулянья как вихрь аттракционов, масок, музыкантов, великанов и публики разных сословий. Здесь нет спокойного наблюдателя: композиция затягивает зрителя внутрь толпы.
Мальо не иллюстрировала народный праздник и не собирала фольклорные открытки. На её ярмарке слуги и буржуа оказываются на одном уровне, серьёзное соседствует с нелепым, а маска иногда честнее лица. Музей королевы Софии видит в этих полотнах демократическое пространство, где на время исчезают социальные границы. «Вербена» 1927 года входит в постоянную коллекцию музея и остаётся одним из лучших ключей к ранней Мальо.
Её отношения с Рафаэлем Альберти в эти годы были не только дружескими и творческими. Они стали парой, вместе придумывали проекты и влияли на работы друг друга. Роман закончился болезненно, когда Альберти сблизился с писательницей Марией Тересой Леон. Долгое время биографы поэта уменьшали роль Мальо или оставляли её за пределами рассказа. Сама художница позднее говорила об этом периоде откровенно, хотя точные границы соавторства в отдельных замыслах до сих пор обсуждают.
От ярмарки к канализации
Около 1929 года праздничная палитра исчезла. Мальо вместе с художником Альберто Санчесом и Бенхамином Паленсией ходила по пустырям и окраинам Вальекаса. Её заинтересовали высохшая земля, кости, тряпки, зола, колокольни и то, что город выбрасывает. Так возник цикл «Клоаки и колокольни» – мрачные землистые полотна, близкие сюрреализму.
Поворот не был отказом от современности. Наоборот, Мальо увидела её обратную сторону: за электрическим светом ярмарки находятся сточная канава и разлагающиеся предметы. В 1932 году стипендия позволила ей поехать в Париж. Галерея Пьера Лёба показала её работы, одно полотно приобрёл Андре Бретон, художница познакомилась с Пабло Пикассо, Жоаном Миро и участниками международного авангарда.
Вернувшись в Испанию, она приблизилась к конструктивному кругу Хоакина Торреса Гарсии. В композициях стало больше геометрии и расчёта. Мальо изучала пропорции, раковины, минералы и строение растений, словно хотела найти общий чертёж природы. Одновременно преподавала рисунок и участвовала в образовательных миссиях Второй республики.
Война и побег через Португалию
Летом 1936 года Мальо находилась в Галисии и работала над серией, связанной с крестьянским трудом. Военный мятеж застал её в регионе, быстро перешедшем под контроль франкистов. Знакомых республиканцев арестовывали и расстреливали. Художница скрывалась, затем добралась до Португалии.
Выбраться помогла чилийская поэтесса и дипломат Габриэла Мистраль, с которой Мальо познакомилась раньше. В 1937 году художница отплыла в Буэнос-Айрес. В Испанию она не вернётся двадцать пять лет. Это не была заранее выбранная эмиграция ради карьеры: война оборвала её мадридскую жизнь, выставочные связи и работу над декорациями к балету Родольфо Хальфтера «Клавиленьо».
Американские годы
В Аргентине Мальо читала лекции, оформляла журналы, создавала театральные проекты и много путешествовала по континенту. В Чили она увидела тихоокеанское побережье и остров Пасхи, в Уругвае общалась с художниками школы Торреса Гарсии. Морские раковины, водоросли и минеральные формы вошли в цикл «Живые натуры». По-русски название звучит непривычно: это сознательный ответ традиционному «натюрморту», буквально «мёртвой природе».
В 1940-е появились монументальные женские «Головы» и серия «Рас». Лица с симметричными чертами не являются портретами конкретных моделей. Мальо строила их как обобщённые образы нового человечества, соединяя разные этнические признаки и строгую геометрию. Сегодня такой универсализм можно обсуждать критически, но для самой художницы он был противопоставлением расовой иерархии, разрушавшей Европу.
Первые годы эмиграции принесли признание, однако в 1950-е Мальо выставлялась реже и переживала финансовые трудности. Европейская художественная сцена менялась без неё, а в Испании её имя почти исчезло из официальной истории авангарда.
Возвращение и позднее признание
Мальо впервые приехала в Испанию в 1962 году и затем поселилась в Мадриде. Возвращение не стало мгновенным триумфом. Для молодых художников она была эксцентричной женщиной из довоенной легенды, а многие старые друзья умерли или остались в изгнании. Она продолжала работать, развивая космические серии с акробатами, протозоа и путешественниками эфира.
Настоящее переоткрытие началось после смерти Франко. В 1982 году Мальо получила Золотую медаль за заслуги в изобразительном искусстве. Выставки и исследования вернули её работы в историю поколения 27, а разговор о Las Sinsombrero показал, насколько системно из этой истории выпадали женщины. Художница умерла в Мадриде 6 февраля 1995 года в возрасте 93 лет.
Каталог-резоне, изданный в 2021 году, насчитывает 147 картин и 40 эскизов. Большая ретроспектива Музея королевы Софии 2025–2026 годов ещё раз показала, что Мальо нельзя уместить в одно слово «сюрреалистка». Её путь проходит от магического реализма и городской сатиры к сюрреализму, конструктивной геометрии и космическим образам.
Частые вопросы
Какая настоящая фамилия Марухи Мальо?
При рождении её звали Ана Мария Гомес Гонсалес. Фамилию Мальо носила бабушка по отцовской линии, а Маруха была привычной формой имени Мария. Под этим сочетанием художница стала известна.
Была ли Маруха Мальо одной из «Без шляп»?
Да. С её воспоминаниями связан эпизод на Пуэрта-дель-Соль, когда она, Маргарита Мансо, Дали и Лорка сняли шляпы и вызвали возмущение прохожих. Позднее выражение стало названием для женщин поколения 27.
Какие картины Мальо стоит знать в первую очередь?
Начать можно с «Вербены», «Следов», полотен цикла «Клоаки и колокольни», «Удивления пшеницы», «Песни колосьев» и «Живых натур». Вместе они показывают, насколько резко менялся её язык.
Почему художница уехала в Аргентину?
После начала Гражданской войны она оказалась в контролируемой франкистами Галисии и подвергалась опасности из-за связей с республиканской культурой. Через Португалию Мальо уехала в Буэнос-Айрес, где провела значительную часть изгнания.