Мануэль Асанья: реформатор и последний президент Республики

18 июля 1938 года, когда Испанская гражданская война продолжалась уже два года, Мануэль Асанья произнёс в Барселоне речь о будущем страны. Он не обещал окончательной победы и не требовал мести. Президент предложил три слова для дня, когда поколения живых уйдут и испанцам придётся снова жить рядом: «Мир, милосердие и прощение». Эта формула стала самым известным фрагментом его ораторского наследия и одновременно признанием того, насколько далеко Республика оказалась от проекта мирной модернизации 1931 года.

Асанья был главным гражданским реформатором начала Второй республики, затем её последним президентом. Сторонники видели в нём человека закона, светского образования и европейской культуры. Противники – высокомерного интеллектуала, разрушавшего армию, церковь и национальное единство. Обе картины используют реальные черты и скрывают неудобные факты. Он обладал редкой ясностью политической мысли, но плохо создавал широкие коалиции; хотел подчинить конфликты праву, но оказался главой государства во время революционного насилия и войны.

Сирота из Алькала-де-Энарес

Мануэль Асанья Диас родился 10 января 1880 года в Алькала-де-Энарес. Семья принадлежала к обеспеченному городскому слою и участвовала в местной политике. Отец был мэром и написал историю Алькалы. Мануэль рано потерял обоих родителей и воспитывался родственниками; несколько лет учился у августинцев в Эскориале.

Опыт религиозной школы позднее вошёл в автобиографический роман El jardín de los frailes. Это не простой рассказ о жестоком монастырском детстве. Асанья анализировал, как дисциплина и догма формируют сознание человека, который уже внутренне от них отдалился. В зрелой политике его антиклерикализм будет направлен прежде всего против институциональной власти церкви, хотя резкость языка часто звучала как враждебность к самой вере.

Он изучал право в Сарагосе и Мадриде, получил докторскую степень, поступил на государственную службу в Главное управление регистров и нотариата. Работа давала стабильность, но главным местом его интеллектуальной жизни стал мадридский Ateneo. Асанья читал, переводил, редактировал журналы, писал о французской политике и в 1930 году возглавил эту влиятельную культурную институцию.

Писатель, который долго не мог стать политиком

До пятидесяти лет Асанья был известнее как литератор и общественный интеллектуал. Он перевёл мемуары Джорджа Борроу, исследовал Хуана Валеру, издавал журнал España после Хосе Ортеги-и-Гассета, писал пьесы и прозу. Биография Валеры получила Национальную литературную премию в 1926 году.

Политические попытки при монархии не приносили успеха. Асанья участвовал в Реформистской партии, дважды безрезультатно баллотировался в Кортесы. Диктатура Мигеля Примо де Риверы убедила его, что постепенная демократизация монархии невозможна. Он создал Acción Republicana и в 1930 году участвовал в Сан-Себастьянском пакте, где республиканские силы договорились о переходе к новому строю.

14 апреля 1931 года муниципальные выборы привели к отъезду короля Альфонсо XIII и провозглашению Республики. Асанья получил Министерство войны во временном правительстве. Через полгода он уже возглавлял кабинет, сохраняя военный портфель.

Армия: меньше офицеров, больше гражданской власти

Испанская армия имела слишком много командных должностей, сильную корпоративную автономию и опыт вмешательства в политику. Асанья предложил офицерам, не желавшим присягать Республике, добровольную отставку с полным жалованьем, сократил число частей и закрыл Общую военную академию в Сарагосе, которой руководил Франсиско Франко. Он также отменял старые привилегии военной юстиции и стремился поставить армию под контроль гражданского правительства.

Реформа не была простым «уничтожением армии». Она сокращала раздутый корпус и обновляла управление. Но бюджет и сроки не позволили полностью переоснастить войска, а многие офицеры восприняли изменения как сознательное унижение. Добровольный характер части отставок сохранил внутри армии людей, не принявших Республику. В 1932 году генерал Хосе Санхурхо предпринял неудачную попытку переворота, показав, что проблема лояльности не решена.

Светская школа, земля и автономия

Конституция 1931 года отделила церковь от государства, ввела гражданский брак и развод, ограничила участие религиозных орденов в образовании. Правительство строило тысячи школ и нанимало учителей, пытаясь уменьшить неграмотность. Для сторонников это была необходимая свобода совести; для многих католиков – нападение на привычную общественную жизнь. Поджоги монастырей в мае 1931 года, которые власти остановили слишком поздно, усилили страх и дали правым образ Республики, враждебной религии.

Аграрная реформа должна была перераспределить часть крупных владений и помочь безземельным рабочим. Закон приняли в 1932 году, но исполнение шло медленно: требовались кадастр, компенсации и административный аппарат. Крестьяне, ожидавшие землю сразу, разочаровывались; владельцы считали угрозой уже сам принцип отчуждения. Правительство оказалось между нетерпением снизу и сопротивлением сверху.

В том же 1932 году Кортесы утвердили Статут автономии Каталонии. Асанья поддержал договор с Франсеском Масией не как распад страны, а как способ встроить каталонское самоуправление в республиканскую конституцию. Для централизаторов уступка была чрезмерной, для части каталонистов – недостаточной. Эта напряжённость не исчезла и позднее определит решения Льюиса Компаниса.

Касас-Вьехас и падение правительства

В январе 1933 года анархисты подняли восстание в деревне Касас-Вьехас в провинции Кадис. Силы правопорядка штурмовали дом угольщика Франсиско Круса Гутьерреса по прозвищу Seisdedos, подожгли его, а затем расстреляли задержанных. Погибли более двадцати человек, включая жителей, не участвовавших в вооружённом сопротивлении.

Оппозиция обвинила правительство и лично Асанью в приказе не брать пленных. Фраза «ни раненых, ни пленных, стрелять в живот» широко распространялась, но парламентское и судебное расследования не доказали, что председатель правительства отдавал такой приказ. Политическая ответственность всё равно оставалась: силовые структуры Республики совершили внесудебные убийства, а кабинет сначала сообщал противоречивые сведения.

Касас-Вьехас разрушил доверие левых рабочих к правительству и дал правым сильнейший аргумент против Асаньи. На выборах ноября 1933 года республиканская левая потерпела поражение. Женщины голосовали впервые, однако объяснять результат только их предполагаемым консерватизмом неверно: левые шли раздельно, анархисты призывали к бойкоту, а прежняя коалиция распалась.

Арест 1934 года и возвращение Народного фронта

После восстания в Астурии и выступления каталонского правительства в октябре 1934 года Асанью арестовали в Барселоне. Он находился там по личным делам и встречался с политиками, но доказательств участия в подготовке провозглашения Каталонского государства не нашли. Освобождение превратило его в символ преследуемой республиканской левой.

Асанья создал Izquierda Republicana и помог объединить партии в Народный фронт. Коалиция победила на выборах февраля 1936 года. Он снова возглавил правительство, восстановил автономию Каталонии и начал возвращать реформы первого двухлетия. В мае Кортесы отстранили президента Нисето Алькала-Самору, и Асанья занял пост главы государства.

Это повышение ослабило его практическое влияние. Президент должен был быть арбитром, а правительством руководили другие. Страна тем временем жила в атмосфере забастовок, захватов земель, уличных столкновений и политических убийств. Правые заговорщики готовили военный переворот, часть революционной левой не считала парламентскую республику конечной целью. Правительство знало о заговоре, переводило подозрительных генералов на отдалённые должности, но не сумело остановить подготовку.

Президент во время Гражданской войны

Военный мятеж 17–18 июля 1936 года не победил сразу и расколол страну. В республиканской зоне вооружённые профсоюзы и партии получили фактическую власть, начались убийства священников, правых активистов, землевладельцев и людей, объявленных врагами. Асанья был потрясён насилием и пытался сохранить законные институты, но как президент располагал ограниченными исполнительными полномочиями.

Он назначал председателей правительства – Хосе Хираля, Франсиско Ларго Кабальеро, затем Хуана Негрина – и всё больше расходился с их стратегией. Негрин рассчитывал продолжать сопротивление в надежде на европейскую войну и более выгодный мир. Асанья к 1937–1938 годам считал военную победу Республики почти невозможной и искал международное посредничество.

Правые авторы обвиняли его в бездействии перед «красным террором», франкистская пропаганда делала архитектором всего республиканского насилия. Это преувеличение не снимает ответственности главы государства. Асанья не организовывал убийства и осуждал их в дневниках и выступлениях, но Республика долго не могла или не хотела разоружить часть исполнителей. Его власть оказалась слишком слабой именно тогда, когда законность, которую он олицетворял, нуждалась в защите.

«Мир, милосердие и прощение»

Речь 18 июля 1938 года в барселонской ратуше была обращена не только к союзникам. Асанья просил будущих испанцев услышать урок погибших и отказаться от вечного продолжения гражданской ненависти. Слова не остановили войну. К началу 1939 года Каталония пала, правительство и сотни тысяч беженцев перешли французскую границу.

Асанья поселился во Франции и 27 февраля подал в отставку после того, как Великобритания и Франция признали режим Франко. В условиях Второй мировой войны безопасность быстро ухудшилась. После немецкой оккупации гестапо и франкистские агенты охотились за республиканскими лидерами; Льюиса Компаниса схватили и передали Испании. Тяжело больного Асанью укрыло мексиканское дипломатическое представительство в Монтобане.

Он умер 3 ноября 1940 года в отеле Midi. Власти режима Виши не разрешили накрыть гроб флагом Испанской республики. Мексиканский посол Луис Родригес предоставил флаг своей страны, сказав, что для них это честь. Асанью похоронили в Монтобане, где его могила находится и сегодня.

Дневники и спор о наследии

Асанья был женат на Долорес де Ривас Чериф, сестре театрального режиссёра и дипломата Сиприано Риваса Черифа. Детей у пары не было. Значительная часть личной истории известна из дневников, писем и записей военных лет. Это исключительный источник, но не нейтральная стенограмма: Асанья язвительно судил коллег, записывал слухи и оправдывал собственные решения. Читать дневник следует как взгляд участника, сопоставляя с документами.

После смерти диктатуры его начали возвращать в общую историю Испании. Демократический переход, связанный с Адольфо Суаресом, пошёл по пути монархии, а не республики Асаньи, но принял многие принципы, за которые тот выступал: парламентскую власть, гражданский контроль армии, автономии и светское государство.

Его политический проект потерпел поражение, и объяснять всё только заговором врагов было бы нечестно. Реформы часто вводились быстрее, чем общество успевало принять, коалиции распадались, а кабинет не защитил граждан ни в Касас-Вьехас, ни в первые месяцы войны. Но и сводить Асанью к предвестнику хаоса значит принять язык победившей диктатуры. Он пытался решить реальные проблемы мирным законом и в конце жизни сформулировал принцип, который оказался долговечнее режима Франко: государство не должно строить будущее на наследственной мести.