Пио Бароха не любил красивой фразы ради самой красоты. Его проза движется короткими сценами, разговорами, дорогами и случайными встречами. Современники упрекали писателя в небрежности, а следующие поколения увидели в этой свободе современный роман. Хемингуэй приходил к умирающему Барохе с бутылкой виски и говорил, что хотел бы получить его литературный талант. Испанец ответил колкостью: поклонение никогда не было его сильной стороной.
Пио Бароха-и-Несси родился 28 декабря 1872 года в Сан-Себастьяне. Из-за работы отца-инженера семья переезжала, и будущий писатель рано увидел разные регионы страны. Он изучал медицину в Мадриде, защитил диссертацию о боли и недолго работал сельским врачом в Сестоне. Практика разочаровала: отношения с местными коллегами не складывались, а медицина казалась системой, где уверенность часто превышает знание.
Пекарня и первые рассказы
Вернувшись в Мадрид, Бароха вместе с братом Рикардо управлял пекарней родственницы. Позже шутил, что на него нападали и за плохой хлеб, и за плохие книги. Пекарня давала доход, а город – материал. В 1900 году вышел сборник «Мрачные жизни», затем романы стали появляться почти ежегодно.
Его относят к поколению 1898 года вместе с Унамуно, Асорином и Маэсту. Писателей объединяло поражение Испании в войне 1898 года и вопрос о причинах отсталости, но общей программы не существовало. Сам Бароха относился к ярлыку без энтузиазма.
Трилогия «Борьба за жизнь» – «Поиски», «Дурная трава» и «Красная заря» – показывает бедные кварталы Мадрида. Главный герой Мануэль мечется между тяжёлой работой, преступной средой и попыткой выбраться. Автор не предлагает реформаторского плана, но видит, как нищета сужает пространство выбора.
«Древо познания» и бароховский герой
Самый известный роман «Древо познания» вышел в 1911 году. Студент-медик Андрес Уртадо наблюдает равнодушие преподавателей, бедность больниц и бессмысленность провинциальной жизни. Его спор с дядей Итурриосом противопоставляет болезненное знание и практическое принятие жизни. В книге много биографического, но Андрес не точная копия автора.
Бароховский герой обычно одинок, недоверчив и всё же продолжает двигаться. В «Салакаине-авантюристе» действие сильнее философии; в цикле «Мемуары человека действия» писатель в 22 томах прослеживает приключения предка Эухенио де Авиранеты на фоне XIX века. Огромная продуктивность объясняет неровность, но лучшие страницы обладают редкой скоростью и зримостью.
Политические противоречия
В молодости Бароха симпатизировал анархизму и индивидуализму, был убеждённым антиклерикалом. Он резко писал о буржуазии, социалистах, националистах и практически любой организованной идеологии. В его текстах встречаются антисемитские и женоненавистнические суждения, которые нельзя оправдать «духом времени»: они были частью его собственного пессимизма и требуют критического чтения.
В 1935 году писателя избрали в Королевскую академию. После начала Гражданской войны карлисты ненадолго задержали его, и он уехал во Францию. В 1940 году вернулся в Испанию. Его отношения с режимом Франко были приспособленческими и неоднозначными: цензура ограничивала публикации, но открытым противником диктатуры он не стал.
Бароха умер 30 октября 1956 года и по своему желанию был похоронен без религиозного обряда. Его значение не в готовой философии, а в способе видеть: быстро, недоверчиво и через конкретную жизнь улицы. Для каталога испанских писателей он остаётся главным мастером романа, который выглядит свободным разговором, хотя за простотой стоит точный отбор.
Его фразы легко читать, но герои редко дают читателю лёгкое утешение.
Частые вопросы
Почему Пио Бароха оставил медицину?
Он недолго работал врачом в Сестоне, разочаровался в профессии и вернулся в Мадрид, где занялся семейной пекарней и литературой.
О чём роман «Древо познания»?
Это история врача Андреса Уртадо, который сталкивается с бедностью, слабостью науки и собственным пессимизмом, пытаясь найти основание для жизни.
Какие книги входят в «Борьбу за жизнь»?
Трилогию составляют «Поиски», «Дурная трава» и «Красная заря».
Был ли Бароха членом поколения 1898 года?
Литературоведы относят его к этому поколению, хотя сам писатель не любил коллективные ярлыки и не признавал единой программы группы.