Миллионы людей впервые услышали Хосе Каррераса не в опере, а на футбольном стадионе или в телевизионной записи концерта трёх теноров. Для оперной публики он был знаменит за двадцать лет до римского вечера 1990 года: молодой лирический тенор с тёплым тёмным тембром, который выходил на сцену так, будто судьба героя решается прямо сейчас.
Его карьера разделена болезнью на две неравные части. До 1987 года Каррерас стремительно осваивал театры и всё более тяжёлые партии. После лечения лейкемии голос изменился, зато личная история придала каждому выступлению смысл возвращения. Он использовал известность не только для концертов: созданный им фонд занимается регистрами доноров, исследованиями и помощью пациентам.
Мальчик, услышавший Марио Ланцу
Жозеп Мария Каррерас-и-Коль родился 5 декабря 1946 года в Барселоне. В международной карьере закрепилась испанская форма имени José Carreras, дома он пользуется каталонской – Josep. Отец Жозеп работал полицейским, мать Антония содержала небольшую парикмахерскую. После Гражданской войны семья на короткое время пыталась устроиться в Аргентине, но вернулась в Каталонию.
Поворотным детским впечатлением стал фильм «Великий Карузо» с Марио Ланцей. Каррерас начал повторять арии и петь семье. Родители отвели его к педагогам, он занимался фортепиано и вокалом в Муниципальной консерватории Барселоны.
В одиннадцать лет мальчик вышел на сцену Gran Teatre del Liceu в роли Трухаманя в «Балаганчике мастера Педро» Мануэля де Фальи. Это не было началом непрерывной детской карьеры, но театр перестал быть недостижимым местом. После мутации голоса Каррерас стал тенором, продолжил учёбу и одновременно поступил на химический факультет, который вскоре оставил ради музыки.
Монсеррат Кабалье и профессиональный старт
В 1970 году Каррерас получил небольшую партию Флавио в «Норме» в «Лисеу». Главную роль пела Монсеррат Кабалье. Она услышала молодого тенора и поддержала его, пригласив в «Лукрецию Борджиа». Рядом с певицей мирового уровня он получил не только сцену, но и доверие театров, которые иначе осторожно относились бы к дебютанту.
В начале 1970-х карьера ускорилась почти опасно. Он дебютировал в Нью-Йоркской городской опере, Сан-Франциско, Венской опере, лондонском Ковент-Гардене, Метрополитен-опера и миланском Ла Скала. К двадцати восьми годам спел главные партии более чем в двадцати операх.
Сильнее всего ему подходили романтические герои Доницетти, Верди и Пуччини: Неморино, герцог Мантуанский, Альфред, Родольфо, Каварадосси. Голос не обладал металлической массой драматического тенора, зато брал мягкостью атаки, линией и эмоциональным напряжением. Каррерас пел итальянский текст с ощущением личной исповеди.
Караян и опасное расширение репертуара
Герберт фон Караян стал важнейшим дирижёром в карьере Каррераса. Они работали в Зальцбурге, Вене и студии более двенадцати лет. Караян ценил красоту тембра и способность певца полностью входить в драму. Каррерас, со своей стороны, доверял музыкальному видению маэстро и соглашался на партии всё большей тяжести.
Так появились Дон Карлос, Альваро в «Силе судьбы», Радамес в «Аиде» и заглавный герой «Андре Шенье». Они дали яркие записи, но требовали от природного лирического инструмента плотности, которую приходилось создавать усилием. Критики спорят, ускорило ли это износ голоса. Сам певец позднее признавал, что мог быть осторожнее, хотя не отказывался от художественной ценности этих выступлений.
Сравнение с Альфредо Краусом показывает два подхода. Краус строго охранял границы репертуара и сохранил технику до поздних лет. Каррерас шёл за эмоциональной ролью, даже когда она находилась на пределе возможностей. Один путь не делает другой бессмысленным, но цена различалась.
Диагноз в сорок лет
Летом 1987 года Каррерас находился в Париже на съёмках киноверсии «Богемы». Он чувствовал слабость, анализы показали острую лимфобластную лейкемию. Болезнь крови обнаружили на пике карьеры. Певец проходил химиотерапию, лучевое лечение и аутологичную трансплантацию костного мозга в центре Fred Hutchinson в Сиэтле.
В популярных пересказах часто приводят точную крошечную вероятность выживания. Медицинские прогнозы менялись и не сводятся к надёжной цифре, поэтому важнее факты: лечение было длительным и тяжёлым, а возвращение на сцену не гарантировалось. Каррерас позже вспоминал, что перестал планировать карьеру и сосредоточился на следующем дне.
В июле 1988 года он дал концерт под открытым небом в Барселоне перед огромной аудиторией. Публика встречала не идеальное восстановление прежнего голоса, а живого человека, снова способного петь. В последующие сезоны он вернулся и к постановкам, хотя постепенно сместил центр тяжести к концертному репертуару.
Фонд и регистр доноров
В 1988 году певец учредил Международный фонд Жозепа Каррераса по борьбе с лейкемией. Его отделения работают в Испании, Германии, Швейцарии и США. Организация финансирует исследования, поддерживает клиники и семьи пациентов.
Одним из ключевых проектов стал испанский регистр доноров костного мозга REDMO, созданный в 1991 году и позднее интегрированный в национальную систему здравоохранения. Регистр помогает искать совместимого неродственного донора в международных базах. Это менее зрелищно, чем благотворительный гала-концерт, но именно точная работа с тканевой совместимостью даёт пациенту реальный шанс.
В Барселоне работает Исследовательский институт лейкемии имени Жозепа Каррераса. Певец остаётся президентом фонда и главным публичным представителем. Его история привлекает пожертвования, но решения принимают врачи и учёные, а не знаменитость в роли любительского онколога.
Как появились три тенора
7 июля 1990 года, накануне финала чемпионата мира по футболу, Каррерас, Пласидо Доминго и Лучано Паваротти выступили в римских Термах Каракаллы под управлением Зубина Меты. Концерт задумывался как празднование возвращения Каррераса и сбор средств, а стал одним из самых продаваемых классических записей в истории.
Зрителей привлекало не академическое сравнение голосов, а взаимодействие трёх сильных характеров. Паваротти давал сияющий верх, Доминго – драматическую широту, Каррерас – нервную лиричность. В попурри они подхватывали строки друг у друга, шутили и разрушали церемониальную дистанцию оперного гала.
Последовали концерты перед финалами чемпионатов мира в Лос-Анджелесе, Париже и Иокогаме, стадионные туры и альбомы. Оперные критики упрекали проект в упрощении и микрофонной зрелищности. Упрёк справедлив для тех, кто ожидал полноценный спектакль. Но три тенора не выдавали стадион за оперный театр: они создали вход, после которого часть слушателей пошла искать «Тоску», «Травиату», сарсуэлу и музыку Мануэля де Фальи.
Олимпиада, поздние выступления и прощальный тур
Каррерас был музыкальным директором церемоний Олимпийских игр 1992 года в Барселоне и исполнил с Сарой Брайтман песню «Amigos para siempre». Для каталонца, чья мировая карьера началась в «Лисеу», участие в представлении родного города имело личное значение.
Последней большой сценической оперой стал «Самсон и Далила» в «Лисеу» в 2002 году. Позднее он сосредоточился на сольных концертах, романсах, неаполитанских песнях и ариях, удобнее соответствующих зрелому голосу. Прощальный мировой тур «A Life in Music» растянулся на годы: слово «прощальный» в концертной индустрии не всегда означает одну последнюю дату, но новых оперных обязательств певец уже не брал.
Два брака и дети
В 1971 году Каррерас женился на Мерседес Перес. У них родились сын Альберт и дочь Хулия. Гастрольная карьера оставляла мало времени дома; певец говорил, что во время восстановления после лейкемии впервые смог долго находиться рядом с детьми. Брак завершился разводом в 1992 году.
В его личной жизни были отношения с австрийкой Юттой Егер. Впервые они встречались в 1980-е, затем расстались и через много лет сошлись снова. В 2006 году пара зарегистрировала брак в Женеве, но примерно через пять лет рассталась по взаимному решению. Сообщения о других романах появлялись в светской прессе, однако сам Каррерас последовательно избегал подробных публичных комментариев.
У него двое детей и внуки. Ни один семейный эпизод не стал частью официального сценического образа. По этой причине честнее ограничиться подтверждёнными отношениями, чем превращать каждую фотографию рядом с женщиной в новый роман.
Каким остался его голос
Записи 1970-х сохраняют Каррераса в лучшей форме: лёгкий верх, тёмная середина, итальянская линия и редкая эмоциональная срочность. Для знакомства подойдут «Лукреция Борджиа» с Кабалье, «Тоска», «Богема», «Травиата» и ранний «Дон Карлос». В позднем периоде важнее не сравнивать каждую ноту с молодостью, а услышать, как певец меняет фразировку под изменившийся инструмент.
Лейкемия не сделала его великим тенором – им он был до диагноза. Болезнь изменила общественный смысл карьеры и дала возможность направить славу на задачу, где одна афиша ничего не решает. Поэтому биография Каррераса состоит из двух достижений: голоса, который успели записать в расцвете, и инфраструктуры помощи, работающей после того, как аплодисменты закончились.
Частые вопросы
Какой вид лейкемии был у Хосе Каррераса?
В 1987 году у него диагностировали острую лимфобластную лейкемию. Он прошёл интенсивное лечение в Барселоне и Сиэтле, включая аутологичную трансплантацию костного мозга, и вернулся к выступлениям в 1988 году.
Кто входил в состав трёх теноров?
Хосе Каррерас, испанец Пласидо Доминго и итальянец Лучано Паваротти. Первый совместный концерт прошёл в Риме в 1990 году перед финалом чемпионата мира по футболу.
Чем фонд Каррераса помогает больным?
Он финансирует исследования лейкемии, поддерживает пациентов и развивает поиск совместимых доноров. В Испании фонд создал регистр REDMO, связанный с международными базами доноров костного мозга.
Почему певца называют и Хосе, и Жозепом?
Josep Carreras – каталонская форма его имени, José Carreras – испанская и международная сценическая форма. Обе относятся к одному человеку; полное имя при рождении – Жозеп Мария Каррерас-и-Коль.